Вольно, проходи!

Вечерняя прогулка по улице Пионерской не являлась приятным видом променада. Ладно ещё, прогуляться по своей воле, с кем угодно и каким угодно темпом. Но тогда, на первом курсе, ни темп гулянья, ни компанию выбирать не приходилось. Потому что прогулка выполнялась всем курсом одновременно, строем и с песней.

- Курс! Песню! За пе-! -вай! - командовал старшина.

- Как при лужке, при лужке-е-е, во широком по-о-о-оле...

Шагают курсанты по улице Пионерской рядами разной степени ровности, поют песню и скучают. Никто не машет им чепчиками из окон домов, потому что в домах тех никто не живёт давно. Можно понять. Соседство с ежевечерним получасовым строевым пением шести рот курсантов чревато неприятными последствиями для душевного состояния вообще и системы пищеварения в частности.

Вечер. Редкие торопливые прохожие. Трамвай навстречу. Всё привлекает внимание. Женщин строй провожает единым взглядом, сбивается с ноги, посвистывает и вздыхает. Искоса строй поглядывает на ларьки, маячащие вдалеке. Строй спотыкается на одной и той же яме в асфальте и чертыхается.

И вдруг - хохот, шутки, веселье!

- Вольно, проходи!

Мы так и звали её - Вольнопроходи. И ждали её каждый вечер.

Поравнявшись с ней, старшина командовал:

- Курс! Смирно! Равнение на-! -лево!

И несколько следующих секунд строй чеканил шагом битый асфальт, отдавая воинское приветствие.

- Вольно, проходи! - кричала старуха и строй подчинялся. Оглядев курсантов орлиным взором, она разворачивалась и шагала по тротуару параллельно, как будто в одном строю.

Разудалой молодецкой походкой, в растянутой вязаной шапке и зелёном плаще нараспашку, почти каждый вечер той тоскливой осени, с криками и воплями под хохот и улюлюканье курсантов, шагала по тротуару сумасшедшая старушка, подчёркивая собой всю нелепость армейского нашего бытия.